Лето 1998 года в Сколборе было не просто жарким оно было живым. Городок, затерянный где-то между степью и безымянными холмами, жил своей размеренной жизнью: утренние крики петухов, скрип колодезного журавля, запах свежевыпеченного хлеба из единственной пекарни и вечные разговоры о том, кто куда уехал и почему не вернулся. Но в тот год всё изменилось. Не потому, что приехал цирк или пришла новая учительница в школу, а потому, что Летом всякое бывает. И порой самое невероятное.

Всё началось с того, что кто-то украл у председателя колхоза мотоцикл. Не абы какой, а тот самый, на котором он разъезжал по окрестным деревням с важным видом, как будто управлял не полями, а целыми королевствами. Подозрение пало на местного бездельника Ваську, который и так числился в списках потенциальных преступников с самого детства. Но Васька не крал. Он просто знал, кто это сделал. И знал ещё кое-что: что через три дня из Сколбора должен был уехать последний автобус в город, а после этого только Бог ведает, когда снова появится возможность выбраться из этой ловушки под названием родной посёлок. Вот и пришлось Ваське и его компании странной компании из бывшего заключённого, мечтательной девчонки и местного алкаша с золотыми руками задуматься о Побеге из Сколбора. Не о побеге в прямом смысле, конечно. Просто о том, чтобы не остаться здесь навечно, глядя, как время истаивает в бесконечных разговорах у забора.

Но Сколбор не хотел отпускать. Он цеплялся за каждого, кто пытался уйти: то дождь зальёт дорогу, то корова перебежит путь, то внезапно отключат электричество. А ещё была тётя Маша, которая знала всё и вся и умела одним взглядом заставить замолчать любого. Она-то и сказала Ваське, глядя на него поверх стакана чая с брусникой: Ты думаешь, свобода это когда уехал Нет, сынок. Свобода это когда не жалеешь ни о чём. И Васька понял, что выбора нет. Либо он рискует и делает Побег из Сколбора, либо остаётся здесь до конца своих дней, слушая, как скрипят половицы в доме, где пахнет плесенью и старыми газетами.

И вот тогда началось самое странное лето в истории посёлка. Днём все делали вид, что ничего не происходит: дети бегали по пыльным улицам, бабы судачили у колодца, старики играли в домино под раскидистой акацией. А ночью Ночью в заброшенном сарае у окраины собирались те, кто не хотел смириться. Они крали бензин из канистр у соседа, подменяли гайки на колёсах у председательского мотоцикла, выменивали у проезжего цыгана старую карту области. И всё это под прицелом глаз тёти Маши, которая то и дело появлялась то в одном конце посёлка, то в другом, будто знала о каждом шаге. Но Летом всякое бывает. Даже то, что старуха, которая никогда не выходила из дома, вдруг начала оставлять на подоконниках своих соседей пакеты с едой и записки с загадочными намёками: Идите на восток, там вас ждёт то, что вы ищете.

А потом был тот день. День, когда автобус так и не пришёл. День, когда председатель, обнаружив пропажу мотоцикла, устроил настоящую охоту на Ваську. День, когда тётя Маша неожиданно улыбнулась и сказала: Ну что, беглецы, готовы И тогда они поняли Побег из Сколбора начался не тогда, когда они решили уехать, а тогда, когда поняли, что больше не могут здесь оставаться. Не потому, что Сколбор был плохим. Просто он был своим. А им хотелось чего-то другого. Чего-то такого, что нельзя было найти в этом посёлке, где даже звёзды казались чужими.

И вот они бежали. Не по шоссе, не по просёлочным дорогам они бежали через поля, через овраги, через леса, где пахло землёй и грозой. Они бежали, пока не поняли, что за спиной остался не просто посёлок, а целая жизнь, которая больше не принадлежала им. А впереди впереди был город. Город, где можно было начать сначала. Или не начать. Или просто исчезнуть, растворившись в его бесконечных улицах.

Летом всякое бывает. Но иногда самое важное.